Как Пётр Поспелов превращал быт в искусство

Есть в культуре особые фигуры — не громогласные пророки, не непримиримые бунтари, а люди, которые создают вокруг себя пространство, где искусство может дышать свободно. Пётр Поспелов был именно таким человеком: строгим критиком и одновременно гостеприимным хозяином, академичным мыслителем и изобретательным кинолюбителем, столичным интеллектуалом и верным сыном своей Салтыковки. Его жизнь словно сплетает несколько параллельных сюжетов, и только в их соединении проступает подлинный масштаб личности.

Пётр Глебович Поспелов родился 18 ноября 1962 года в семье московских искусствоведов — Глеба Геннадьевича Поспелова и Марии Александровны Реформатской. Детство и юность прошли в Салтыковке Балашихинского района, и именно этот подмосковный посёлок стал для него не просто местом жительства, а настоящей творческой лабораторией. Дача Поспеловых превратилась в уникальный культурный очаг: здесь устраивали домашние спектакли, наряжались в костюмы, вешали занавес и словно создавали свой маленький театр. Родители не пресекали эти игры, а, напротив, поддерживали детскую тягу к искусству. Позже к театральным затеям добавился кинематограф — и родилась «Салтыковская киношкола».

Это название звучало почти как шутка, но в нём была своя серьёзность. Пётр, будучи участником движения «Параллельное кино», собрал вокруг себя единомышленников-соседей и предложил действовать по законам национальной киношколы — как Литовская или Венгерская. Так в Салтыковке начали снимать то, что сегодня назвали бы мокьюментари. Один из самых ярких проектов — фильм «Собельман, основатель Салтыковки». В его основе лежала реальная история инженера Ильи Сергеевича Собельмана, который в конце 1930‑х построил дом в посёлке, а потом уехал.

Пётр бережно собрал крупицы фактов, а остальное домыслил, превратив Собельмана в ветхозаветного героя, основателя целой страны. В ткань повествования вплетались кадры кинохроники 1920–1930‑х годов и современные сцены из жизни дачников, а закадровый голос (в записи участвовал Борис Юхананов, идеолог параллельного кино) рассказывал эту легенду так, что в неё хотелось верить.

— В фильме я представлял Салтыковку отдельной страной, не частью Московской области, не частью России, а отдельной страной со своим народом, историей и мифологией, — вспоминал Пётр Поспелов.

Съёмки велись на 16‑мм плёнку, а условия были по-настоящему кустарными: лестница завешивалась чёрной тканью, чтобы туда не проникал свет, и там же перематывали и заряжали плёнку. Потом наступила эпоха видео: снимали на видеокамеру и монтировали, перезаписывая кадры с камеры на видеомагнитофон в нужной последовательности. Эти записи сохранились до сих пор — Пётр даже планировал их оцифровать.

Параллельно с кино Поспелов учился музыке и в 1990 году окончил музыковедческое отделение теоретико-композиторского факультета Московской консерватории.

1990‑е стали временем расцвета его журналистского таланта. С 1993 по 1997 год Пётр работал в газете «Коммерсантъ», затем руководил отделом культуры в «Русском Телеграфе», был музыкальным обозревателем «Известий», руководил отделами в «Афише», «Русском журнале» и «Эксперте». Его рецензии отличались беспощадной честностью: он не боялся критиковать неудачные концерты и исполнения, и каждое его слово дышало свободой и смелостью того времени. Получить похвалу от Поспелова считалось высшим признанием: если он размещал рецензию в своём архиве текстов на musiccritics.ru, это значило, что перед ним действительно стоящий материал.

Коллеги вспоминают его не только как строгого критика, но и как удивительно тёплого человека. Олег Зинцов, бывший редактор отдела культуры «Ведомостей», рассказывал, как они с Петром пятнадцать лет сидели за соседними столами и писали тысячи рецензий, колонок и некрологов. В работе над некрологами особенно остро ощущалась эта двойственность: с одной стороны, нужно было отстраниться от эмоций и соблюсти законы жанра, с другой — собрать разбежавшиеся слова из осколков воспоминаний. У Петра была своя «маска» — строгий, иногда академичный консерватизм. Но время от времени он снимал её на секунду, подмигивал читателю и улыбался, как Чеширский Кот. И это не были два разных человека: великий критик и уютный, мягкий друг — всё это гармонично сочеталось в нём.

В 2000 году Поспелов стал автором-составителем проекта «Страсти по Матфею-2000», который объединил 16 композиторов и 16 поэтов. Позже он работал руководителем отдела перспективного планирования в Большом театре, а с 2003 года — в газете «Ведомости», где с 2005 года возглавлял отдел культуры. Он основал и поддерживал интернет-проект «Современные русские композиторы», собрал более двух тысяч статей, многие из которых вошли в трёхтомник «Новая музыкальная критика. 1993–2003».

С 2010 года Пётр всё активнее раскрывался как композитор. Среди его сочинений — опера «Путешествие в страну Джамблей» (Пермский театр оперы и балета, 2014), которая надолго задержалась на афишах и в 2016 году была отмечена «Золотой маской». Не менее значимыми стали опера «Ночь в музее, или Завещание магистра» по сонатам Моцарта (Красноярский театр оперы и балета, 2020), «Петя и Волк-2» (Московский театр кукол, 2013), кантата «Искатели жемчуга в Яузе» (Дворец на Яузе, 2011) и другие работы. В 2023 году он получил «Золотую маску» в номинации «Лучшая работа композитора» за оркестровую реконструкцию балета «Катарина, или Дочь разбойника» Сезара Пуни для Красноярского театра оперы и балета им. Д. А. Хворостовского.

Особой страницей в его творческой биографии стал проект «Петя и волки» в Музее Прокофьева. Это были уютные вечера, где встречались самые разные художники: Леонид Десятников рассказывал музыкальные байки, Алексей Ретинский философствовал, Вера Полозкова читала стихи, Кирилл Рихтер играл минимализм. А Пётр, обаятельный и мягкий конферансье, пытался найти между ними нечто общее, несмотря на всю непохожесть героев.

Но, пожалуй, лучше всего Петра Поспелова характеризует воспоминание музыковеда и композитора Ярослава Тимофеева.

— Человек, который был частью культурной элиты и одно время выстраивал репертуар Большого театра, душой и телом принадлежал Салтыковке, — вспоминает Ярослав Тимофеев. — Его дача была единственным в своем роде подмосковным музыкальным салоном. Хозяйка (супруга Пети, музыкальный критик Елена Черемных) вкусно готовила, Петя «растапливал» (баня была его алтарем), но главные события происходили около пианино, на котором игрались под общие завывания целые акты опер. Петя в валенках был неотразим как кот в сапогах. Для нашего круга Салтыковка стала именем нарицательным, салтыковский дух остался в нас как запах костра. Неспешность Пети и привязанность его к Салтыковке побуждали видеть в нем Обломова. На самом деле он был постоянно погружен в кучу дел. На его счету две тысячи авторских статей и гораздо больше отредактированных газетных текстов. «Приезжай, уже растапливаю» — такое сообщение было типичным началом диалога с хозяином Салтыковки, где бы ты ни находился. Думаю, это и есть лучшее определение деятельности Пети. Он не жег и не топил — он растапливал. От него летели искры и таял лед.

Действительно, Пётр Глебович умел создавать тепло. В редакциях, на сцене, в кино, в кругу друзей — везде, где он появлялся, становилось светлее и живее. Он был экспертом и членом жюри множества премий, проводил семинары для молодых композиторов, драматургов и критиков, поддерживал новые имена и проекты. Но при этом оставался простым, лишённым столичного снобизма человеком, прекрасным другом и интереснейшим собеседником.

Пётр Поспелов ушёл из жизни 27 августа 2023 года от внезапного осложнения язвы желудка. Его похоронили в Балашихе на Николо-Архангельском кладбище. Но память о нём живёт не только в статьях, операх и фильмах. Она живёт в тех искрах, которые он зажигал в других людях, и в том тепле, которое до сих пор ощущается в рассказах о нём.

Алексей Галанин