Директор Балашихинского историко-художественного музея рассказывает о работе и творчестве

Десятилетний юбилей руководства Балашихинским историко-художественным музеем в 2026 году отмечает Елена Елистратова. Елена Викторовна рассказала  «Большой Балашихе», о чём мечтала в детстве и какую роль в её жизни играет искусство.

— Все мы родом из детства, поэтому первые вопросы посвящены именно этому периоду. На кого вы учились?

— Я окончила Высшую школу культурологии Московского государственного университета культуры и искусств, в дипломе написано «Культуролог». Школа готовила специалистов для работы в научной сфере, активно участвуя в формировании государственной культурной политики. И с культурой я связана, на самом деле, всю свою сознательную жизнь — в детстве училась в музыкальной школе по классу специального фортепиано, затем окончила музыкальное училище имени Л.П. Кирюкова, тоже по классу специального фортепиано. Моё музыкальное образование дало мне не просто исполнительские навыки, а глубокое понимание того, как устроено художественное воспитание: от первых попыток до осознанного мастерства. А диплом культуролога позволил взглянуть на этот процесс системно.

— Кем вы хотели стать в детстве?

— Я мечтала стать архивариусом и представляла себя в глубоком подземном хранилище — среди бесконечных стеллажей с манускриптами, в полном одиночестве. Я воображала, как бережно разворачиваю хрупкие свитки, расшифровываю витиеватые почерки и нахожу чьи-то забытые письма — и всё это в абсолютной тишине.

— В детстве вы посещали музейные выставки?

— Посещение музеев и выставок в нашей семье было в порядке вещей. И в тех городах, где мне приходилось жить, я первым делом старалась посетить музей. Сейчас понимаю: все эти походы по залам и галереям не просто складывались в список посещённых мест. Они собирали во мне ту самую оптику, с которой вот уже 10 лет работаю сама в музее — будто все те детские и юношеские «смотрины» были скрытой стажировкой. И теперь эта оптика здорово выручает. Когда мы готовим новую выставку, я ставлю себя на место зрителя: вот он заходит в зал, ничего не знает про тему и ему нужно либо зацепиться взглядом за что-то, либо уйти. Стараюсь, чтобы в каждой экспозиции был хотя бы один такой герой: вещь, картина, которые сразу дают эмоцию, а уже потом — информацию. Забавно, что и музыкальное образование тут пригодилось. Собрать выставку — это как разучить сложный концерт: сначала кажется, что все элементы спорят друг с другом, никто не попадает в такт, и вообще непонятно, где тут кульминация. А потом вдруг находится ритм: один экспонат ведёт, другой подхватывает, третий ставит паузу. И экспозиция начинает «звучать».

— Как складывался путь в начале деятельности директора? Что было самое сложное?

— Первые месяцы вообще напоминали квест «выживи в бюрократии»: осваивала документооборот, пыталась разобраться, кто за что отвечает и как согласовываются выставки. Труднее всего оказалось одновременно быть «своим» для команды и «начальником» для системы. Ещё одним испытанием стала работа с ожиданиями. От директора ждут быстрых решений. А музейный процесс по природе своей неторопливый. И вот ты стоишь между «надо вчера» и «это делается месяц», и нужно искать компромиссы. Сейчас, оглядываясь назад, понимаю: самое сложное тогда было не сломаться под грузом «надо» и при этом не потерять то, ради чего я вообще пришла в музей: возможность давать творческую свободу коллегам и себе. И когда команда начинает чувствовать эту свободу и при этом работает чётко и качественно — это, пожалуй, самое ценное. Именно из такого пространства и рождаются проекты, которые не просто показывают экспонаты, а рассказывают истории, трогают за живое и остаются в памяти.

— Как развивалась Картинная галерея в этот 10-летний период?

— Мы стали больше работать с фондовой коллекцией. За десять лет провели масштабную ревизию: заново атрибутировали сотни картин и предметов, то есть определили их характеристики и авторство, уточнили датировки, восстановили биографии многих авторов. Но постепенно из этой рутины начало проступать нечто гораздо более ценное — мы заново открывали собственную коллекцию. Постепенно менялся и подход к развеске и подаче: мы стали активнее использовать цифровые инструменты — мультимедиапанели, дополненные подписи, QR-коды, аудиогиды. Но самое главное — музей стал партнёром масштабных российских проектов: «Соцреализм. Метаморфозы. Советское искусство 1927-1987» в Новой Третьяковке (2021), «Вселенная Кати Медведевой» во Всероссийском музее декоративного искусства (2022), «Новороссия» в Государственном историческом музее (2023), «Наш! Путь на пользу» в музее-заповеднике «Коломенское» (2024), «Ненаивное наивное. Искусство вне правил» в музее-заповеднике «Царицыно» (2026). Балашихинская музейная биеннале наивного искусства объединила многие муниципальные и государственные музеи, в числе которых Московский музей современного искусства и другие.  

— Как перестраивалось сознание руководителя в связи с объединением Картинной галереи и Историко-краеведческого музея?

—  Честно говоря, поначалу это ощущалось как предложение объединить в одной квартире кошку и попугая. Картинная галерея привыкла к тишине, свету, паузам и созерцанию, краеведческий музей — к фактуре, документам, «вещественным доказательствам» и живому рассказу. И мне предстояло научиться не просто «руководить объединённым учреждением», а быть переводчиком между двумя языками и двумя культурами работы. Первое, что пришлось перестроить — сам образ мысли. Раньше я думала категориями «живопись, атрибуция, развеска». Теперь приходится держать в голове одновременно и фондовый шкаф с архивными документами, и полки с массой бытовых предметов, которые нужно показывать и о которых нужно рассказывать посетителям. Поэтому могу сказать: мы — союз, как в браке: у каждого сохраняется характер, но появился общий дом.

— Охарактеризуйте Историко-художественный музей как культурно-просветительский организм в современных условиях сегодняшнего дня в городе, Подмосковье, может быть, в стране?

— Историко-художественный музей — это уже не «хранилище с экскурсиями», а культурно-просветительский организм, который дышит вместе с городом. Музей перестал быть местом для культурного досуга по праздникам. Сегодня это пространство, куда люди приходят не только посмотреть картины, но и поработать. А в масштабе страны маленькие и средние музеи сегодня переживают, как мне кажется, очень важный момент переопределения. Музей учится быть гибким, как живое существо: сегодня он академическая институция с научной конференцией, завтра — пространство, где ребёнок впервые берёт в руки настоящую глину времён древних поселений.

— Кто вам помогает в жизни, в труде, на посту руководителя?

— В первую очередь — моя команда. Без неё любой директор — просто человек, который подписывает бумаги. А когда рядом есть хранители, экскурсоводы, методисты, администраторы — люди, которые знают каждый сантиметр залов, каждую строчку в инвентарных книгах и при этом искренне болеют за музей — это и есть главная опора. Помогают и наставники, в первую очередь мои руководители и коллеги — директора, которые делятся опытом и не дают опустить руки. Огромную поддержку даёт семья. Помогают и сами посетители, даже если они об этом не догадываются. И я очень благодарна за каждую из этих опор.

— Вы творческий человек. Получается ли реализовать себя в нынешней ситуации как художника?

— Как художника в привычном смысле — с мольбертом, красками и персональной выставкой своих работ — сейчас почти не получается. Дни расписаны по минутам. На «чистое» творчество времени почти не остаётся. Но я научилась воспринимать это не как потерю, а как смену формата. Моё творчество теперь живёт в экспозициях. Ещё один способ творческой реализации — в работе с коллегами. И конечно, никуда не делась потребность в личном, камерном творчестве. Это наброски в блокноте, короткие заметки, зарисовки идей, коллажи из вырезок и фото. Это не для выставок, это для себя — чтобы сохранять ту самую внутреннюю свободу, без которой невозможно ни руководить, ни придумывать.

— Обобщая работу за последние 10 лет, как бы вы оценили свой труд на этом непростом посту?

— Наверное, главным итогом этих лет я считаю не отчёты и не количество проведённых мероприятий, а то, что нам удалось сохранить в музее живую связь с аудиторией. Было непросто: приходилось балансировать между административной рутиной и творческой свободой. Но именно в этих противоречиях и рождались самые интересные решения: то выставка, собранная из одних «мелочей», вдруг становилась самой посещаемой, как «Страна глиняных чудес», или проект для подростков, над которым все сомневались, вдруг собирал полные залы. Это «Панно», организованый совместно с Детской школой искусств № 1 им. Г.В. Свиридова. Особенно ценно, что удалось выстроить команду, где каждый не просто «выполняет задачи», а по-настоящему болеет за дело. Так что, если совсем коротко: я бы оценила этот путь, на котором было много труда, но ещё больше — побед. И каждая из них стоила всех бессонных ночей перед открытием новой выставки.

— Какой путь развития вы намечаете для Историко-художественного музея на ближайшие 10 лет? Каким видите Историко-художественный музей через 10 лет?

— Через десять лет я вижу наш музей не просто «местом, куда приходят смотреть», а центром культурной жизни города — таким живым организмом, о котором говорят: «У нас в музее сегодня…» с той же естественностью, с которой говорят «У нас сегодня дождь». Чтобы школьник через десять лет привёл сюда своих детей. Это, пожалуй, и есть главная метрика успешности музея в долгой перспективе — не посещаемость за год, а верность аудитории на всю жизнь. Без цифровых инструментов сегодня никуда. Только я верю не в «музей в телефоне», а в телефон как мостик к музею: оцифрованные коллекции, доступные исследователям и любознательным, медиасопровождение экспозиций, которое не заслоняет, а поясняет онлайн-проекты, возвращает человека из экрана в зал, а не заменяет его. И конечно, отдельное новое, современное, специально построенное здание.

— Что вы пожелаете себе в год 10-летия на посту директора?

— Тишины. Чтобы просто постоять в пустом зале, посмотреть на экспозицию и услышать, как она «звучит». Чтобы успеть заметить не только цифры в отчёте, но и тот самый взгляд посетителя, ради которого мы всё это и делаем. Пожелаю себе смелости не бояться новых идей — даже тех, что поначалу кажутся слишком смелыми или «не по формату». Хочу сохранить эту способность удивляться. Пожелаю себе терпения к процессам, которые не терпят суеты, и к людям, у которых свой темп. Музей — это ведь не спринт, это марафон, и тут важно не сорваться на быстрый результат в ущерб качеству и смыслу.

 

Подготовила Валентина Соловьёва

Комментарии: