Жительница Балашихи поделилась воспоминаниями об отце-подводнике

Жительница Балашихи Людмила Корчагина написала письмо «Большой Балашихе», в котором рассказала историю своего отца. Николай Ильич Миронов 13-летним мальчишкой убежал из дома, по счастливой случайности попал в школу юнг, а в годы Великой Отечественной войны служил радистом на подлодке. Публикуем это письмо с небольшими уточнениями.

«Я хочу рассказать о своём отце. Вам, живым, чтобы знали, чтобы помнили о том, как досталась нашему народу победа в Великой Отечественной войне. Мой папа Николай Ильич Миронов родился 22 декабря 1918 года в станице на реке Хопёр Урюпинского района Волгоградской области (тогда Волгоград носил имя Царицын — ББ) в семье казака. Детство было безрадостно — когда ему исполнилось два года, умерла мама, и отец женился второй раз. У мачехи была дочь, потом в семье родилось ещё двое детей. Николай не любил вспоминать это время, мачеха была настоящей мачехой. Дети от первого брака голодали, так продолжалось три года, пока однажды пятилетний Николай не отморозил ноги на катке. Его спасла родная тётя Груня, которой он был благодарен всю жизнь. Она сделала всё, чтобы его вылечить и поставить на ноги. После этого случая он жил в семье тёти, но времена были тяжёлые. Как рассказывал папа, они не голодали, но жилось тяжело, особенно трудно было с одеждой и обувью. Учился Колюня, как его называла тётя, отлично. Особенно любил математику. В 13 лет с двумя такими же мальчишками, как и он сам, Коля убежал из дома. Они добрались до железной дороги и решили бежать в Ташкент, где много фруктов и солнца. Сели в товарный поезд. Так Колюня стал беспризорником», — из письма Людмилы Корчагиной.

Годы спустя Николай Ильич рассказывал дочери, что тётя жила очень бедно, например, валенки в семье были одни. Обычно зимой сидели дома или наматывали тряпицы на ноги — и в них ходили… Подросток чувствовал себя обузой в семье и переживал. А тут вдруг пошёл слух, что в солнечном Ташкенте фрукты растут повсеместно, идёшь по улице — срывай, сколько хочешь, и никто тебя не накажет. Мальчишки мечтали о тёплых краях, думали, что никаких проблем у них не будет. Зайцами на поездах ехали около месяца, пересаживались с одного на другой, добывали еду, попрошайничали. Но однажды, когда они спали, в вагон заглянули проверяющие.

«На его счастье товарняки проверяли, и мальчишек обнаружили. Отвели к начальнику милиции, который в разговоре с ними выяснил, что Коля грамотный, любит математику. Милицейский дал ему решить несколько задач, и то, как с ними справился Коля, решило его судьбу. Начальник милиции позвонил своему другу в школу юнг. Судьбу двух других мальчиков мой отец не знает. Только его послали в школу, потому что он был способным. Это была огромная удача, и она связала папу с морем с 16 лет и навсегда! Папа стал моряком, был призван в армию, на флот. Он отслужил четыре года из пяти, когда началась Великая Отечественная война. Был назначен на С-31. Эта подводная лодка была заложена 5 октября 1937 года в Николаеве, а 25 июня 1940-го спущена на воду. Подлодка вошла в состав Черноморского флота. 22 июня 1941 года её командиром стал Илларион Федотович Фартушный. Лодка вошла в состав ПЛПЛ в Севастополе. В июне совершила 5 походов в осаждённый Севастополь, но командовал в это время уже старший лейтенант Николай Павлович Белокуров. Так вот в июне в осаждённый Севастополь доставили боеприпасы, продовольствие, бензин, а оттуда эвакуировали людей», — из письма Людмилы Корчагиной.

Подводники перевозили раненых и гражданских из осаждённый городов — Одессы, Севастополя. Лодку забивали так, что было тяжело дышать — надо было спасать людей вопреки всем нормативам. Спали сидя, кое-как устроившись вплотную друг к другу, в скученном пространстве было сложно протиснуться. Особенно жаль молодому матросу было раненых. Ему хотелось поскорее победить немцев, чтобы прекратить этот кошмар. Но война только начиналась…

«26 октября 1941 года из залива под Евпаторией лодка обстреляла войска противника. Папа рассказывал, что был радистом, и когда лодка, чтобы её не обнаружили, спускалась на глубину, у папы из ушей текла кровь. А какими были условия, можно понять, побывав на экскурсии в Севастополе, где стоит такая же лодка-музей. Удивляешься, как люди могли находиться там и при этом воевать! 5 ноября 1944 года лодка награждена орденом Красного Знамени», — из письма Людмилы Корчагиной.

Чтобы спрятаться от немецких противолодочных кораблей, лодка буквально «ползла на брюхе» — шла очень тихим ходом на большой глубине. Воздуха не хватало, вокруг рвались глубинные бомбы. Молодой радист не имел права покинуть пост — он должен был напряжённо вслушиваться, предупреждать о минах. Николай Миронов сидел в наушниках и слушал, а у него из ушей текла кровь — барабанные перепонки лопались, не выдерживая напряжения. Из-за этого в 1943 году он попал в госпиталь в грузинском городе Поти. Там была база советских подводных лодок.

Первые бомбы на Севастополь упали уже в 3 часа 15 минут 22 июня 1941 года. 29 октября 1941 года в городе-крепости ввели осадное положение. Гарнизон Севастополя насчитывал около 21 тысячи человек при примерно 150 орудий и минометов. Фашисты бросили на Крым 200 тысяч человек, 450 танков, свыше 2 тысяч орудий и минометов, 600 самолетов. Командовал 11-й армией немцев генерал-полковник Манштейн — один из лучших полководцев Гитлера. 20 октября немцы прорвались через Перекоп, рассчитывая захватить Севастополь с ходу, но получили отпор. 5 ноября развернулись ожесточенные бои на центральном участке передового оборонительного рубежа. Красноармейцы и моряки отражали непрерывные удары превосходящих сил противника, поддерживаемого авиацией. 9 ноября немцы прекратили наступление. После провала плана взять город с ходу немецко-фашистское командование осуществило три наступления на город — 11 ноября и 17 декабря 1941 года, а также 7 июня 1942 года. Героическая 250-дневная оборона Севастополя навсегда вошла в историю русской военной славы.

7 мая 1944 года войска 4-го Украинского фронта генерала армии Толбухина начали штурм Сапун-горы, 9 мая город освободили, а 12 мая остатки гитлеровцев уничтожили на мысе Херсонес.

«Много было походов. Папа с теплотой вспоминал своих друзей, с кем служил и воевал, поддерживал связь с однополчанами. В 1943 году он попал в госпиталь, где работала медсестрой моя мама», — из письма Людмилы Корчагиной.

Николай Ильич навсегда запомнил свою жену молоденькой девочкой, с которой он познакомился в госпитале. Он не сразу решился подойти к ней, но постепенно их чувства стали взаимными. Жене Симоновой уже исполнился 21 год, но она воспитывалась в верующей семье, и ей не разрешали встречаться с молодым человеком. Чтобы пойти на свидание, она скручивала вещи и прятала их под одеяло, создавая видимость, что спит, а сама убегала через окно. Потом они всё же признались родителям и получили их благословение. Расписались 11 сентября 1944 года, когда Николай вернулся из боевого похода.

«В апреле 1945-го у них родилась дочь, которую назвали Надеждой, веря в скорое окончание войны. Ещё через пять лет родилась я. Папа был очень скромным человеком, никогда не пользовался положением ветерана-подводника. А море было в его жизни всегда. После войны он ушёл с Черноморского флота, и они с мамой переехали в Баку на Каспийском море», — из письма Людмилы Корчагиной.

В подводном флоте Николай Миронов служил до самой победы. После войны ему предложили остаться на службе, сулили карьерный рост. Но в Поти был неподходящий для него климат. Из-за сырости он заболел малярией, и поэтому перебрался в Баку. Там устроился на гражданский флот. Баку — нефтяной город, и Николай Ильич водил крупнотоннажные суда по всему Каспийскому морю.

«Папа устроился работать в «Каспнефтефлот». Был старшим помощником капитана, затем капитаном, потом его назначили наставником. Он вырастил целую плеяду капитанов. Его уважали и любили», — из письма Людмилы Корчагиной.

Даже на пенсии Николай Ильич не мог без моря. Ему нужен был морской воздух. Бывало, на одном из островов дежурил на телефоне по 10 дней. Ему слали телефонограммы, он передавал в ответ сообщения. По воспоминаниям дочери, Николай Ильич на пенсии фактически и не был — всё время работал.

«Отец был награждён орденами и медалями за освобождение Одессы, Севастополя», — из письма Людмилы Корчагиной.

Однажды дочери играли с наградами отца. Среди них была пятиконечная тёмно-красная звезда. Девочки взяли её поиграть на улицу, и кто-то из детей забрал её у них. От боевого ордена в семье осталось только удостоверение.

«Папа умер 31 июля 1987 года и похоронен в Баку. Очень хочу попасть на его могилу, но не имею возможности. Хотелось бы привести в порядок могилу отца, повесить доску, что там лежит ветеран войны. Сейчас там написаны только имя, фамилия и годы жизни. И поклониться на его могиле хочу. Вечная Память!» — из письма Людмилы Корчагиной.

Людмила Николаевна окончила педагогическое училище в Баку и вышла замуж за офицера-подводника — вопреки своим собственным ожиданиям.

«Я никогда не мечтала выйти за военного, но судьба так распорядилась! Мы уехали на Крайний Север в Видяево под Мурманском. Муж дослужился до звания капитана первого ранга, был заместителем командира дивизии подводных лодок Северного флота. Папе всегда было интересно с моим мужем Павлом Андреевичем Корчагиным, они многое обсуждали. Муж отслужил 30 лет — 10 в Видяево, а потом его перевели в командный пункт. В звании полковника он демобилизовался. Мы получили квартиру в Подмосковье: переехали в Можайск, потом в Балашиху. Каждый год я хожу на акцию «Бессмертный полк» с фотографией со свадьбы моих родителей», — поделилась с «Большой Балашихой» Людмила Корчагина.

Она жалеет о том, что не расспрашивала отца о войне, а сам он не любил рассказывать. Теперь у неё самой подрастают внуки, и она считает, что должна передать им драгоценные крупицы семейной истории. Ведь именно из них складывается наша общая народная память.

 

Алиса Звягина

 

 

Мы в Instagram